«Сурдофон» запустил диспетчерский центр в Москве

 

22 Января 2018

Компания планирует реализовать масштабные совместные проекты с РЖД и Сбербанком.

— Мы запустили диспетчерский центр в Москве, чтобы обеспечить работу в режиме 24/7 для таких организаций как ОАО РЖД, ПАО Сбербанк и т.д. Для этого мы специфицировали всю внутреннюю систему сурдопереводчиков, — рассказал председатель правления УК «Ломоносов капитал» (ООО «Сурдофон» находится под управлением ООО УК «Ломоносов Капитал» — актив РАТМ Холдинга) Евгений Гайслер.

В систему «Сурдофон» вписаны биллинг, одобрение регистрации через Единую систему идентификации и аутентификации (ЕСИА), геолокация, запись разговоров (для разбора спорных моментов) и т.д. В целом рынок «Сурдофона» в России, по оценкам Гайслера, сегодня составляет около 200 тыс. человек. Законодательство требует, чтобы и в регионах создавались условия для доступа инвалидов по слуху к социально-значимой и жизненно-важной информации, однако уровень реализации этих требований в субъектах федерации серьезно отличается. В Сибири диспетчерский центр пока создан только в Забайкальском крае и Новосибирской области.

— Мы ощущаем интерес, рост запросов от потенциальных пользователей, но развитие сети идет очень слабо. Все бюджетные учреждения сетуют на отсутствие средств. Хотя, одна точка вместе с «железом» стоит всего около 6 тыс. руб., — говорит Гайслер. — На мой взгляд, сдерживающим фактором является именно непонимание того, что эту систему развивать необходимо.

— Работая над созданием виртуального переводчика, мы столкнулись с рядом серьезных проблем. Для людей, которые являются глухими с рождения, жестовый язык родной. Им сложно научиться даже письменному языку, не все могут воспринимать текстовую информацию, которая идет в «бегущей строке», не все обладают навыками работы со смартфонами. Представителям старшего поколения важнее, чтобы в общественных местах были коммуникаторы, помогающие им решить возникающие вопросы, — поясняет Гайслер. — К сожалению, в нашей стране этот сервис до сих пор не начал работать. Во многих зарубежных странах на его оплату направляются государственные деньги, средства страховых компаний, благотворительных фондов, а сервис покупают и сами инвалиды. У нас это единичные примеры, которые остаются экзотикой.

В Новосибирске в течение года «Сурдофон» работает в двух отделениях пенсионного фонда, летом 2017 года тестировался в нескольких отделениях Сбербанка, с октября в стадии пилота запущен в одной из муниципальных аптек города.

Впрочем, по оценкам Евгения Гайслера, в 2018 году ситуация начнет меняться. Это связано с изменением в законодательстве, которое начинает корректировать денежные отношения: у тех, кто платит за перевод, возникает желание платить за реальный факт и его фиксацию, повышаются требования к качеству сервиса.

В компании продолжаются работы по совершенствованию сурдопереводчика. Сегодня разработано около 5 типов продуктов. Каждый закрывает определённую сферу: общение, образование, перевод телепрограмм или кинофильмов, видеосвязь. Они вписываются в единую платформу. По словам Евгения Гайслера, иностранный аналог «Сурдофона» — Google Translate — к настоящему моменту дошел до определенного предела и дальше двигаться не может. Система справляется с простыми вещами, связанными с бытом, но не понимает сложные семантические конструкции, идиомы, контекст.

— Мы сейчас находимся примерно на этой же стадии, но несколько месяцев назад мы включили в систему модуль семантического разбора, который позволяет справится с проблемой омонимов. Кроме того, в жестовом языке большое значение имеют невербальные компоненты — эмоция, которую отображают на лице, чтобы усилить распознавание. Мы работаем над решением этой проблемы, — перечисляет Гайслер.

Команда «Сурдофона» тестирует решения для обеспечения сурдопереводчика естественными эмоциями и артикуляцией.

— Такой виртуальный персонаж может использоваться где угодно: в чатботах, в телемедицине и т.д. За рубежом уже не редкость виртуальные персонажи, напоминающие о необходимости принять лекарство, о визите к врачу. В целом, общение человека с компьютером переходит на голосовые интерфейсы и визуальное восприятие. У нас есть интересные предложения по развитию этих направлений, — поясняет собеседник.

В ходе работы над сурдопереводчиком сформировалась еще одна задача: что делать с людьми, которые потеряли слух в более старшем возрасте. Как правило, они не могут выучить язык жестов, который состоит примерно из 3,5 тыс. элементов, то есть стандартная программа для них не эффективна.

— Для таких пользователей мы решили разрабатывать альтернативные коммуникации, связанные с пиктографическим языком. Это отдельная сложная задача, так как в международном стандарте существует порядка 1 тыс. пиктограмм. Система должна уметь, исходя из того, о чем был разговор, выдвинуть наиболее вероятные пиктограммы, — пояснил Евгений Гайслер. — У нее также много вариаций использования. Например, сейчас мы работаем над созданием системы, которая позволила бы организовать коммуникации в тройке педагог — родитель — ребенок-аутист.

По его словам, разработки в рамках проекта «Сурдофон» финансируют частные инвесторы через фонд ООО УК «Ломоносов Капитал». За 4 года вложено около $0,5 млн. Практика показала, что для промышленного запуска системы в массовое использование необходимо не менее $100-200 тыс.

— К сожалению, на развитие таких проектов в России сегодня можно привлекать только частные инвестиции. Единственный реально работающий институт госразвития — это фонд Бортника. Но, у него принцип: предоставить на старте 1-2 млн руб., а дальше, как хотите, так гребите, — резюмирует Гайслер.

Источник: infopro54.ru